Посольство Российской Федерации в США
Телефон для консульских вопросов: (202)939-8907 | Телефон экстренной связи: (202) 298‑5700
/График работы сегодня: 9:00–18:00
02 декабря / 2020

Вступительное слово Посла России в США А.И.Антонова в ходе конференции Брукингского института, посвященной российско-американским отношениям

Международное сообщество испытывает тревогу в отношении международной системы контроля над вооружениями. Россия разделяет эту обеспокоенность. Несмотря на выдвигаемые нами в последнее время новые инициативы, мы не можем сегодня сказать о том, что нам удастся исправить ситуацию. Даже простые предложения российской стороны о переподтверждении прежнего заявления Рейгана-Горбачева о том, что ядерная война никогда не должна быть развязана, в ней не может быть победителей, не были поддержаны в Вашингтоне.
В последнее время мы наблюдаем дальнейшую деградацию в области контроля над вооружениями. Буквально несколько дней тому назад США вышли из Договора по открытому небу, поставив этот Договор на грани развала. Мы помним ошибочные шаги нынешней администрации в отношении ДРСМД, который также прекратил свое существование. Остаются без позитивной реакции российские предложения о моратории на размещение ракет средней и меньшей дальности в различных регионах мира. Особое внимание Европе и АТР.
Непростая ситуация складывается с ДВЗЯИ. Видим, что США, по крайней мере, пока, не собираются ратифицировать этот Договор. Понятно, что другие ключевые страны, от которых зависит вступление в силу ДВЗЯИ, внимательно наблюдают и ждут, по какому пути пойдет администрация.
Сегодня вопрос возникает для всех – сумеем ли мы вместе спасти систему контроля над вооружениями? Возможно, если будет на то согласие, адаптировать его к современным вызовам и угрозам? Или пойдем по пути отказа от многосторонних механизмов, определяющих стабильность и предсказуемость в стратегической области. Будем ли мы строить отношения на равноправной основе или сдадимся и подчинимся воле какой-либо страны?
Позиция России в отношении контроля над вооружениями носит последовательный характер. Мы всегда выступали за прочные, мирные, стабильные международные отношения, за сохранение стратегической стабильности, усиление безопасности для каждого государства. Уверен, что как и Россия, любые государства заинтересованы во взаимной предсказуемости и сокращении рисков в военной сфере.
Мы не поддерживаем концепцию создания островков стабильности, территорий или стран с избыточными угрожающими военными потенциалами. Тем более за счет снижения обороноспособности других государств.
За последние годы мы не раз протягивали руку странам НАТО, в первую очередь, США с предложениями о серьезной обстоятельной работе по укреплению стратегической стабильности. При этом наши предложения никогда не носили характера ультиматума. Это всегда было приглашением к разговору с попыткой выхода на взаимоприемлемые, равноправные договоренности, которые учитывали бы озабоченности каждого участника международного сообщества. Принцип неделимой безопасности, паритета – вот та основа, на которой можно воссоздать эффективную архитектуру международного контроля над вооружениями.
У нас могут быть разные подходы к потенциальным договоренностям. Однако, как мне кажется, нас объединяет общее стремление сохранить мир.
В этом контексте вопрос о судьбе ДСНВ, пожалуй, ключевой для будущего контроля над вооружениями. Никто никогда не говорил, что наш договор идеален. Нам многое удалось зафиксировать в этом соглашении, однако остались проблемы, которые требуют дальнейшего обсуждения. На время 10-летней давности ДСНВ, достигнутые в нем понимания – это тот максимум, на что смогли договориться Россия и США.
Все эти годы данный Договор не подвергался критике ни со стороны США, ни России, ни международного сообщества. Многие называли его «золотым стандартом» в области контроля над вооружениями. Лишь в последние месяцы американские коллеги вдруг нашли ущербные для нацбезопасности США моменты в данном соглашении.
Мы никогда не скрывали, что хотели бы сохранить ДСНВ, но не для того, чтобы зафиксировать какие-то псевдопреимущества. А для того, чтобы не допустить обрушения отношений между Россией и США в области стратегической безопасности. Нам нужно время для выработки новых договоренностей, которые бы учитывали появившиеся за последние годы новые вызовы и угрозы безопасности.
Вот почему еще в декабре прошлого года Россия официально предложила США продлить Договор без предварительных условий. При этом мы отложили в сторону свои озабоченности, о которых неоднократно говорили американским коллегам, относительно некоторых процедур выполнения США своих обязательств по соглашению.
Долгое время нам не удавалось получить согласие американской стороны на возобновление серьезного разговора. По сути, мы сумели воссоздать контакты лишь накануне президентских выборов. Ситуация с продлением ДСНВ попала в цейтнот, поскольку 5 февраля 2021 г. он завершает свое действие.
В результате непростых консультаций с американскими коллегами Россия два месяца тому назад заявила о готовности пойти навстречу Вашингтону по двум ключевым вопросам. В частности, мы согласились на однолетнее продление ДСНВ (наше предпочтение – 5 лет) и «замораживание» на данный период имеющихся у сторон ядерных боезарядов. Одновременно Москва выразила готовность оформить все в форме политически обязывающей рамочной договоренности.
При этом мы подчеркнули, что Вашингтон не должен выдвигать никаких дополнительных условий. Мы исходили из того, что в рамках будущих переговоров, которые последуют после продления ДСНВ, у нас будет возможность договориться относительно ПРО, РСМД наземного базирования, систем «глобального удара», гиперзвуковых средств доставки, перспективного космического оружия и других аспектов, вызывающих серьезную озабоченность с точки зрения обеспечения национальной безопасности России.
Однако администрация не поддержала российский подход и попыталась добиться от нас в рамочных договоренностях согласия на жесткий верификационный режим «заморозки» времен холодной войны, а также на выработку некоторых определений предмета будущих договоренностей. То есть предвосхитить возможный результат потенциальных переговоров.
Вспоминаю ситуацию 11-летней давности, когда уважаемая Р.Геттемюллер и наша делегация начали переговоры. Тогда американские коллеги говорили об избыточности прежнего верификационного механизма СНВ-1. Предлагали отойти от стереотипов «холодной войны». Убеждали нас о необходимости выработки более облегченного контроля. Мы на это согласились.
Сегодня Договор обеспечивает необходимый уровень транспарентности и предсказуемости. США и Россия получают информацию об актуальном состоянии стратегических сил друг друга. Мы провели сотни инспекций. Обменялись десятками тысяч уведомлений. Все это в рамках верификационного механизма ДСНВ.
Важный результат реализации Договора – достижение согласованных «потолков» развернутых стратегических наступательных вооружений. Общее количество развернутых боеприпасов сократилось на треть. Число развернутых и неразвернутых носителей снизилось более чем наполовину.
Таким образом, ДСНВ подтвердил свою ключевую роль в укреплении стратстабильности и доверия. Договор не только решает задачи нацбезопасности России и США, но и служит миру сигналом серьезного подхода наших стран к укреплению глобального мира и безопасности. Наконец, данное соглашение – реальный вклад двух великих держав в реализацию известной Статьи 6 Договора о нераспространении ядерного оружия.
Здесь важно подчеркнуть и то, что Договор о СНВ нужен нам в той же степени, что и США. Россия – предсказуемая ядерная держава. При любых обстоятельствах мы не будем ввязываться в гонку вооружений, которой нам открыто угрожают. Мы ответственно относимся к своей роли гаранта международной безопасности и сделаем все необходимое для сохранения стратегической безопасности. В первую очередь, с точки зрения обороны российского государства даже в условиях отсутствия данного соглашения.
Сегодня много споров о лучшем формате потенциальных договоренностей по КВ. В США часто слышатся призывы к подключению Китая. Нашим приоритетом является присоединение к переговорам по КВ Великобритании и Франции. Это государства НАТО, организации, позиционирующей себя как ядерный альянс. В этой связи мы не можем не учитывать ядерные боевые возможности Парижа и Лондона.
Подчеркну, мы открыты к многостороннему разговору. При этом исходим из того, что принуждение кого-либо к участию в подобных дискуссиях – контрпродуктивный подход.
Результатом любых переговоров должно быть укрепление национальной безопасности всех стран при более низком уровне, находящихся у них вооружений. Мы к такой работе готовы.